Полифония Веберна

Они всего-навсего сохраняют единство каждой линии и упрощают ее узнавание для будущего слушателя: независимость голосов да, конечно, но лишь внутри заботливо охраняемого ограниченного пространства. От школьного контрапункта к композиторской реальности ведет длинная цепь отступлений, и все таки законы идентификации столь могущественны и вездесущи, что они долгое время оставались основой письма, мол, вразумительность музыкальной речи стоит этой жертвы. Но при сравнении классического письма с веберновским, особенно в инструментальных сочинениях (использование регистров в вокальной музыке обусловлено возможностями голоса, интонирования), можно заметить, как постепенно расшатывались законы идентификации. На, в Симфонии ор. 21 письмо Веберна опирается на самые строгие школьные принципы, по крайней мере во всем, что касается соотношения интервалов по горизонтали и ритмики в ответах, пусть даже вертикальный контроль осуществляется иными средствами, традиционная гармоническая функциональность полностью исчезает перед лицом хроматической комплементарное и решительно упраздняется интервал октавы, ибо в полифонии Веберна дублировки невозможны.

Как же достигается единство различных мелодических линий в полифоническом целом линий, связанных друг с другом попарно, при помощи точной имитации? Веберн делает именно то, чего школьные правила делать не рекомендуют: у голосов нет строго ограниченной тесситуры, стало быть, в своем интервальном развертывании они перекрещиваются; непрерывность фраз разрушается паузами между составляющими их интервальными ячейками; тембр варьируется от одной ячейки к другой, причем слово «ячейка» понимается здесь в самом узком смысле: одна две ноты. Иногда из за специфики письма идентификация вообще невозможна, особенно если совокупность звуко высот в каждом голосе остается неизменной, застывшей в тотальном расслоении регистров: каждый голос выражается в собственной системе, можно сказать, на собственном звуко высотном языке. И вообще Полоса в полифонии Веберна мы воспринимаем совсем не так, как голоса в полифонии Баха, наш слух ориентируется прежде всего на сходные тембры на, валторны и кларнета, на рисунок и ритмическую фигуру, то есть на все, что временно связывает очень ограниченную совокупность параметров. Мы находим точку опоры, теряем ее и находим вновь, причем сама утрата обусловлена главным образом нагромождением параметров и установлением над ними жестокого, всеподчиняющего контроля. Я сам в своей первой тетради «Структур» для двух фортепиано не раз играл регистровыми преобразованиями полифонической фактуры.

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: