Музыка как искусствонаука

Новая нотация, возможно, будет сейсмографической. И здесь любопытно отметить, что в начале двух эр, примитивной средневековой и нашей собственной примитивной (поскольку ныне мы находимся в музыке на новой примитивной стадии), мы сталкиваемся с одной и той же проблемой нахождения графических символов для передачи звукового мышления композитора. На расстоянии свыше тысячелетия возникает аналогия: наши все еще примитивные электроинструменты выявили необходимость отказаться от нотной записи и использовать своего рода сейсмографическое письмо больше похожее на идеографическое, которое первоначально, до формирования нотописи, применяли к вокалу. Прежде изгибы музыкальной линии показывали мелодические колебания голоса; сегодня инструмент машина требует точных «проектных указаний».

Музыка как искусствонаука [artscience]. А вот преимущества, которые я ожидаю от такой машины: освобождение от деспотичной, парализующей темперированной системы; возможность получения колебаний любой частоты или, если все еще необходимо. Субделения октавы; в результате, формирование любого желаемого звукоряда; непредсказуемый диапазон в низком и высоком регистрах; новое гармоническое великолепие, которое достижимо при использовании субгармонических комбинаций, ныне невозможных; доступность любого видоизменения тембра, звуковых комбинаций; новая динамика, много выше «человеческой мощности» современного оркестра; ощущение пространственной проекции звука благодаря его возникновению в любой части зала или во многих его частях, согласно требованиям партитуры; противоречащие друг другу, «несоотнесенные» ритмы, поданные симультанно, или, если воспользоваться старым словом, «контрапунктически» (поскольку машина будет способна отбивать любое число необходимых нот, любого деления, с любыми пропусками и дроблениями), все это в заданной единице такта или времени, что недоступно человеческим силам. Ритм, форма и содержание Моя борьба за освобождение звука и мое право создавать музыку из любого звука и из всех звуков иногда толковались как желание унизить великую музыку прошлого или даже вовсе списать ее как ненужную.

Но в ней мои корни. Вне зависимости от того, каким оригинальным и своеобычным может казаться композитор, он лишь «прививает» себя на старое древо, как маленький росток. И ему должно это позволить, не обвиняя в намерении убить это древо. Он только хочет вырастить новый цветок. Не важно, если сначала он покажется комуто более похожим на кактус, чем на розу. Многие из старых мастеров мои близкие друзья, и все они уважаемые коллеги.

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand: