Mодель с большим количеством людей

У него это модель с большим количеством людей, каждый из них движется хаотически. Но музыканты его времени не обращали внимания на такие явления. Они не интересовались феноменом масс, то есть, как масса формируется, как она эволюционирует. А для меня это фундаментальный вопрос. Может быть, потому, что в молодые годы я учился в политехнической школе, был большевиком, то есть сопротивлялся. Я был против немцев, итальянцев, англичан и греков.

. . Итак, в свое время я делал музыку, целиком построенную на подсчетах теории вероятностей. И неважно, предназначалась ли она для оркестра или для маленьких составов. Но еще в этих пьесах были отрывки, не просчитанные с помощью таких методов, было действие, можно сказать, даже случайное.

Я считаю, что эти проблемы должны осознаваться музыкантами (композиторами, исполнителями) интуитивно. Я возвращаюсь все к тому же что хотел бы ввести в консерватории физику и математику.

Но не надо, когда вы пишете какое-то произведение, акцентировать внимание на том, что «вот здесь я занимаюсь стохастическим методом, а вот здесь я не занимаюсь стохастическим методом». Это естественная часть формы. Ваша техника чужда сериальной.

Есть у Вас какойлибо фундаментальный принцип организации мышления? Я не отвергаю серийной техники и додекафонии, я просто считаю, что она слишком маленькое, слишком узкое направление, и мне в нем тесно. Свою теорию я изложил в книге, изданной в Нью-Йорке на английском языке. Люди, изобретшие серийные техники, сделали то, что уводило очень далеко от тональной системы, и в этом их важность.

Потом появились эпигоны, взявшие эту теорию и сказавшие: «Вот это музыка, а все остальное ерунда». Эволюционировали ли Ваши методы, происходили ли в них изменения? Да, всегда.

Иначе не может быть, они должны меняться. Здесь две стороны: если вы делаете интересную музыку в определенное время, а потом не меняетесь, но меняется мир вашей музыке конец.

Я стараюсь забыть свои прежние сочинения. Если мы ведем себя иначе, то попадаем в ловушку.

Мы думаем, что правы в том, что делаем. Навсегда. Но на самом деле это совершенно не так, потому что композитор живой человек, и в разные периоды своей жизни он совершенно поразному чувствует, слышит, поэтому и музыка должна быть каждый раз абсолютно другая. С одной стороны, жизнь меняется, но композитор тоже меняется в том направлении, которое не мог предвидеть, когда был молод. И когда это происходит, он должен абсолютно слиться с этим изменением, быть его частью. Я говорю не применительно к славе или успеху, потому что, в общемто, иногда и успехато никакого нет. Говорю потому, что в натуре человека, определенной личности существует потребность к изменению, необходимость разных состояний.

Оставить комментарий

Confirm that you are not a bot - select a man with raised hand:

 wholesale jerseys